Запах шел явно из заднего тамбура. Ангелина Степановна выглянула туда, но ничего не обнаружила. Однако, как в детской игре «горячо – горячее – совсем горячо», носом почувствовала, что находится совсем рядом от источника зловония.

«В кабину, наверно, забирались, сволочи! – дошло до нее. – И как попали туда, паршивцы!» Продолжая ворчать, она дернула за ручку двери. У Ангелины Степановны имелся и железнодорожный ключ (хоть он ей и не полагался), но сейчас он не понадобился. Дверь в кабину легко подалась с первого толчка.. Ангелина Степановна заглянула внутрь… и отшатнулась с диким криком ужаса. Вскочила в вагон, мешком рухнула на лавку. И на миг потеряла сознание. Это произошло с ней впервые в жизни.

Через несколько минут уборщица, шатаясь, вышла из электрички. Носильщик дед Григорий, готовый выкрикнуть обычное: «Ну, Л инка-картинка, поправимся!» – с обидой пробормотал: «Вишь, одна уже где-то успела…»

Ангелина Степановна молча брела по рельсам, но лишь только открыла дверь отделения милиции, как тут же с ходу заголосила, будто в ней открылся клапан:

– Ой, ребятушки родненькие! Там! Там!

– Что там? – ухмыльнувшись, спросил дежурный по отделению капитан Селезнев. – С перепою, что ли, бабка?

– Да какой перепой! – махнула рукой Аникина, приходя в себя. – Там, в электричке, убийство.

– Серьезно? – переспросил Селезнев.

– Еще бы не серьезно! Кровищи-то, господи… У меня аж ноги подкосились.

– Ладно, посмотрим сейчас, что там у вас за убийство. – Капитан встал и вызвал из соседней комнаты молоденького лейтенанта:

– Вот, Полищук, пойдешь с этой гражданкой. У нее какие-то подозрения.

– Какие подозрения! – завопила Аникина. – Убийство, вам говорю. Не иначе, маньяк…

При слове «маньяк» лейтенант заметно побледнел, а капитан рассмеялся:

– Меньше ужастиков по телевизору смотрите, гражданочка. Ладно, идите с сержантом. Пусть пойдет посмотрит, что там за маньяк.